Шагов сотню поручик очень горячился, бодрился и храбрился; он уверял, что «так нельзя», что тут «из пятелтышки», и проч., и проч. Но наконец начал что-то шептать городовому. Городовой, человек рассудительный и видимо враг уличных нервностей, кажется, был на его стороне, но лишь в известном смысле. Он бормотал ему вполголоса на его вопросы, что «теперь уж нельзя», что «дело вышло» и что «если б, например, вы извинились, а господин согласился
принять извинение, то тогда разве…»
Неточные совпадения
— Вы, кажется, сердитесь на меня за то, что я не преклоняюсь перед женщиною? Но
примите в
извинение хотя трудность стать на колени перед самой собою.
— Мы уж говорили, что ваше намерение заменить себя ею — недостаточное
извинение. Но вы этою отговоркою только уличили себя в новом преступлении. — Рахметов постепенно
принимал опять серьезный, хотя и не мрачный тон. — Вы говорите, что она заменяет вас, — это решено?
Ну, конечно, ездил с раскаянием, просил
извинения, письмо написал, не
приняли ни меня, ни письма, а с Епанчиным раздоры, исключение, изгнание!
— Прошу простить мне мою дурацкую выходку, — говорит он с неподдельным раскаянием, — также
примите мои глубокие
извинения перед madame Нащекиной.
M-me Углакова не возвращалась еще из Петербурга, и Марфины застали дома одного старика, который никак было не хотел
принять Егора Егорыча с его супругою, потому что был в дезабилье; но тот насильно вошел к нему вместе с Сусанной Николаевной в кабинет, и благообразный старичок рассыпался перед ними в
извинениях, что они застали его в халате, хотя халат был шелковый и франтовато сшитый.
Василий Васильевич
принял это известие совершенно спокойно, горячо благодарил Антона Антоновича за участие и рассыпался в
извинениях за причиненное беспокойство.
Петр Степанович не то чтобы попросил
извинения, а отделался какою-то грубою шуткой, которую в другой раз можно было бы
принять за новое оскорбление, но в настоящем случае
приняли за раскаяние.
Зоя Денисовна,
примите мои глубочайшие
извинения, от имени Ивана Васильевича тоже.
Опозорил ты меня навеки, Иван Васильевич. Наталья Николаевна,
примите мое глубочайшее
извинение. Вы хотите — я на колени стану!
Буланов. Не меня; Раиса Павловна просит
извинения. Она не может вас
принять; она не совсем здорова и чувствует, что посещения и разные гости, хотя бы даже и родные, ей теперь очень в тягость.
— Приношу вам пятьсот
извинений, что я вас
принимаю за туалетом: я спешу сегодня в наряд, — заговорил купидон, — и у меня есть несколько минут на все сборы; но эти минуты все к вашим услугам. Мне сказали, что вы хотите занять комнату у сестры Маши? Это прекрасная комната, вы будете ею очень довольны.
— Я сожалею, — продолжала она, — что вынуждена вам сказать, что вы меня жестоко обидели… Вы сами сознались в этом, хотя довольно поздно, но я готова
принять ваше
извинение… Дайте мне только несколько дней, чтобы прийти в себя и все забыть… Все, что вы можете сделать для меня, — это не напоминать мне об этом страшном эпизоде, чуть не разъединившем нас на первом году нашего супружества…
Тот
принял и деньги и
извинение.
Серебряков(Войницкому). Кто старое помянет, тому глаз вон. После того, что случилось, в эти несколько часов я так много пережил и столько передумал, что, кажется, мог бы написать в назидание потомству целый трактат о том, как надо жить. Я охотно
принимаю твои
извинения и сам прошу извинить меня. Прощай! (Целуется с Войницким три раза.)
Не знаю,
примет ли баронесса Вурмергельм во внимание это обстоятельство, когда я буду просить у нее
извинения (потому что я намерен просить у нее
извинения)?
— Вот видишь, доктор не хочет
принимать твоих
извинений! — продолжал председатель. — Он желает, чтоб ты не на словах, а на деле выказал свое раскаяние. Даешь слово, что с сегодняшнего дня будешь слушаться и вести трезвую жизнь?
Но мысли его
приняли другой оборот, когда на следующее утро, за завтраком, явились к нему двое господ, весьма похожих на мосье Лебёфа, только помоложе (все французские пехотные офицеры на одно лицо), и, объявив свои имена (одного звали m-r Lecoq, другого m-r Pinochet — оба служили лейтенантами «au 83-me de ligne»), отрекомендовали себя Борису Андреичу в качестве секундантов «de notre ami, m-r Lebo euf», [«Нашего друга, господина Лебёфа» (фр.).] присланных им для принятия нужных мер, так как их приятель, мосье Лебёф, никаких
извинений не допустит.
— Прошу, — начинает, — господа,
извинения, что позволил себе напроситься в вашу дружескую компанию. Я такой-то (назвал свое имя), спешу из Москвы домой, но устал и захотел здесь отдохнуть, а меж тем услыхал ваш говор — и «покой бежит от глаз». Как старый боевой конь, я рванулся и приношу вам искреннюю благодарность за то, что вы меня
принимаете.
В заключение нашей статьи мы просим у читателей
извинения в том, что наши заметки
приняли форму несколько полемическую.
— Так позвольте мне передать ваше сожаление, и я уверен, что наши противники согласятся
принять ваше
извинение, — сказал Несвицкий (так же как и другие участники дела и как и все в подобных делах, не веря еще, чтобы дело дошло до действительной дуэли). — Вы знаете, граф, гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести дело до непоправимого. Обиды ни с одной стороны не было. Позвольте мне переговорить…